Интервью Катя Кири

 
Вы начинали как архитектор, а стали звездным стилистом и дизайнером. Помогает ли архитектурное прошлое в проектировании одежды и выстраивании бизнес-процессов?

Я часто повторяю: многие великие кутюрье были архитекторами формы. Достаточно вспомнить Cristóbal Balenciaga и Christian Dior — тех, кто стоял у истоков современной моды, сформировавшейся в начале XX века. По историческим меркам это совсем недавно — чуть больше ста лет назад. Их подход к костюму был по-настоящему архитектурным: они мыслили объёмами, конструкцией, пропорцией. И именно это всегда вдохновляло меня.

При этом я никогда всерьёз не думала, что после архитектурного образования могу оказаться в моде. Я планировала стать архитектором: рассылала резюме в бюро, делала учебные проекты, строила вполне конкретные профессиональные планы. Но судьба распорядилась иначе.

Сегодня я понимаю, что именно архитектурное мышление стало моим главным инструментом в конструировании одежды. У меня особое восприятие формы: я вижу костюм не через детали, а через объём. Это тот же принцип, которому учат в архитектуре, — сначала воспринимать пространство крупными массами, общими силуэтами, и уже затем переходить к нюансам. Выразительность рождается из формы.

Возможно, поэтому у нас появляются необычные лекала. Мы переосмысляем винтажные конструкции прошлого столетия, адаптируя их к современности — через новые материалы и фурнитуру. Ведь даже если сама форма может быть вне времени, ткань и детали неизбежно выдают эпоху. Нам важно сохранить характер, но придать ему актуальное звучание.

В выстраивании бизнес-процессов архитектурное образование, пожалуй, не помогает напрямую. Но я считаю его фундаментальным — по глубине мышления и дисциплине оно сопоставимо с медицинским. Архитектура формирует системность, стратегическое видение и умение мыслить масштабно. И, как показывает практика, человек с таким образованием способен реализовать себя практически в любой сфере.

Сложно ли было масштабироваться от индивидуальной работы стилистом до создания собственной школы и бренда одежды? 

Это было скорее неизбежностью, чем выбором, потому что настал момент в работе стилистом, когда всё стало физически и морально невозможно: работа на износ. С мужем мы планировали ребенка и нужно было сделать выбор. Либо я продолжала жить жизнью артиста, либо шла своим путём. Работая с артистами, ты должен быть рядом 24/7: бесконечные съёмки, ночные прилёты и снова в путь. Так я и просуществовала долгое время, пыталась снизить обороты, но инерция тянула вперёд. Поворотным моментом стали пандемия и рождение ребёнка: они позволили замедлиться и отказаться от роли стилиста. Все обстоятельства сыграли в мою пользу. Однако, пока я занималась стилистикой артистов, все заработанные гонорары шли на развитие бренда. Но я не видела себя стилистом в будущем. Меня тянуло к чему‑то иному, и всё это время бренд существовал: был, но не развивался из-за дефицита времени и сил. 
Школа стиля родилась во время пандемии и развилась органично: от примитивных форматов марафонов до полноценного продукта. Сейчас у нас несколько тысяч последователей, стилистов, которые учились у нас и работают с медийными персонами, зарабатывая значительные деньги.

Путь, который я выбрала, развивая свой собственный бренд, непростой: были и финансовые трудности, но я верю в дело и в будущее — уверена, что проект окупится спустя годы. Именно такой горизонт я вижу и для себя на ближайшие годы.

Вы строите не просто продукт, а форму общения с миром. Как вам удается поддерживать такую искреннюю и глубокую связь со своей аудиторией?

Без секретов: мы делаем именно то, что любим, и не гонимся за трендами или модой. Мы ощущаем моду как живой организм, на кончиках пальцев, и много работаем с архивами, винтажными лекалами, просто переносим свое видение прекрасного в одежду. Важное условие — не подстраиваемся под никого. Думаю, это заметно. Именно поэтому последние годы есть результат: мы глубоко укоренились в своем стиле, который стал нашей визитной карточкой и главной отличительной чертой от конкурентов.

В соцсетях вы называете себя «женой и матерью года» с долей иронии. Что в материнстве оказалось для вас самым неожиданным и что дается сложнее всего?

Мне не стыдно признаться: порой даже самая тяжёлая работа даётся мне легче, чем повседневная жизнь с ребёнком. Быть мамой для меня гораздо сложнее любой профессиональной нагрузки, ведь материнство — это, без преувеличения, одна из самых непростых и ответственных задач.

И вместе с тем именно ребёнок научил меня главному — находить идеальный баланс между работой и семьёй. Материнство стало тем самым внутренним переключателем, который чётко разделяет рабочее время и личное пространство. Я понимаю: если бы не она, я бы работала круглосуточно и в какой-то момент просто довела бы себя до полного истощения.

Тем не менее, именно благодаря чёткому разграничению между интенсивной работой и ограниченным временем дома я стараюсь проводить часы с ребёнком максимально осознанно и полноценно. Мне кажется, что в этом есть особая ценность: когда времени немного, начинаешь по-настоящему им дорожить. Возможно, у мам, которые целыми днями находятся дома и сильно устают от бытовых забот, не всегда получается проводить это время так же качественно.

Возвращаясь домой, я откладываю телефон и стараюсь не прикасаться к нему до тех пор, пока не уложу дочь спать. Это наше время — без отвлекающих факторов. Мы играем, мастерим поделки, много занимаемся творчеством. Кстати, творчеству мы посвящаем особенно много внимания. И мне важно, что ребёнок видит маму не измотанной бытом, а включённой, спокойной и заинтересованной — несмотря на то, что я по-прежнему люблю и готовить, и наводить порядок, просто сейчас на это остаётся меньше времени.

Сегодня я искренне наслаждаюсь каждым моментом рядом с ней — чего, пожалуй, не могла сказать о её первом годе жизни. Тот период вспоминается с волнением и даже некоторым трепетом. Я искренне восхищаюсь мамами, которые в это время не прерывали профессиональную деятельность: они заслуживают самых тёплых слов и безусловного уважения.

Рассматриваете ли вы выход на крупные маркетплейсы (например, Wildberries) или предпочитаете сохранять эксклюзивность через собственные каналы продаж?

Мы представлены на платформе Lamoda, и искренне рады этому сотрудничеству: маркетплейс даёт нам дополнительный охват и новую аудиторию. Тем не менее основными каналами продаж по-прежнему остаются наши собственные ресурсы. Бренд работает не в категории базовой одежды, поэтому мы обращаемся к достаточно узкому кругу клиентов.

Наша аудитория приходит не через традиционные маркетинговые инструменты, а через ощущение и стиль жизни, которые мы транслируем. Это определённая ролевая модель — girl-образ с характером, с долей дерзости, которую далеко не каждый бренд может себе позволить. И именно такой посыл мы доносим через контент в социальных сетях.

Мы продолжаем масштабироваться, но осознанно выбираем площадки. Например, Wildberries — не наша история: у маркетплейса иная товарная специфика и другая аудитория. Зато на Lamoda мы расширяемся вглубь и чувствуем себя там органично.

При этом мы убеждены, что будущее — за офлайном. Сегодня офлайн становится новым люксом, поэтому мы особенно внимательно развиваем собственные пространства. Наш «Домик Kiri» — это уже не просто концепция, а реальный старинный особняк в центре Москвы, отдельно стоящий, со своим садом. Сейчас там идёт ремонт, и к лету пространство обретёт законченный, по-настоящему эстетичный облик.

Какие вопросы вы задаете себе сегодня, чтобы понять, куда бренд должен двигаться дальше? Ваши планы на будущее?

У нашего бренда яркая, самобытная айдентика — мы действительно ни на кого не похожи. Мне сложно назвать ролевую модель или компанию, с которой хотелось бы брать пример или заимствовать бизнес-модель. Мы идём своим путём.

Именно поэтому главный вопрос, который я задаю себе чаще всего: где и какими способами искать «наших» людей — ту самую целевую аудиторию? Она достаточно узкая, и в этом одновременно наш минус и наше преимущество. С одной стороны, это ограничивает масштаб. С другой — благодаря выразительной айдентике человек, которому близка наша эстетика, увидев бренд однажды, запомнит его навсегда. Наша задача — глубже закрепиться в сознании этой аудитории, стать для неё узнаваемым и значимым ориентиром.

Если говорить о будущем, у меня есть мечта. Я часто прохожу по Петровке и смотрю на трёхэтажный особняк на пересечении Кузнецкого Моста и Петровки, где раньше располагался Gucci. Не знаю, насколько это реально, но мне очень хочется, чтобы однажды это пространство занял наш бренд.

В ближайших планах — показ на Московской неделе моды. Далее — Париж: проведение показа и открытие небольшого офлайн-бутика. Пока у нас нет ни достаточных ресурсов, ни чёткого понимания, как именно реализовать эти идеи, но я всегда позволяю себе мыслить масштабно.

Когда-то я даже не допускала мысли о подобных, казалось бы, недостижимых вещах — о собственном пространстве в центре Москвы, бутике в Париже или обложке крупного журнала. Но со временем приходит осознание: мечты гораздо ближе, чем нам кажется. Главное — ясно понимать, чего ты хочешь, и не бояться этого хотеть.

+7(917) 446-55-27